Международное сотрудничество

Март 12, 2019

В рамках мероприятий программы «Глобальная ядерная безопасность» 7 марта 2019 года в Институте ядерной физики на базе Учебного центра по ядерной безопасности (далее – УЦЯБ) состоялась рабочая встреча с представителями Агентства по уменьшению угрозы Министерства обороны США и Посольства США в г. Астана.

Во время встречи стороны обсудили состояние дел по модернизации учебного периметра УЦЯБ, возможность замены аналоговых камер системы физической защиты на цифровые, а также предложения по дальнейшему сотрудничеству в рамках программы «Глобальная ядерная безопасность».







ВИЭ и мирный атом VS угольные ТЭС

Февраль 21, 2019

Станет ли АЭС идеальным способом борьбы с изменением климата?

Разговоры об изменении климата уже не кажутся казахстанцам абстрактными и далекими, ведь аномальная погода регулярно нам о нем напоминает.

 


Решительным шагом в борьбе с изменением климата стало Парижское соглашение, подписанное 12 декабря 2015 года, к которому присоединился и Казахстан. В рамках этого соглашения наша страна взяла на себя ряд обязательств, которые также соответствуют утвержденной в 2013 году указом Президента РК «Концепции по переходу к «зеленой экономике». Именно переход к «зеленой» экономике должен обеспечить Казахстану достижение цели по вхождению в заветную «тридцатку» развитых стран мира.

По расчетам, к 2050 году преобразования в рамках «зеленой» экономики позволят дополнительно увеличить ВВП на 3%, создать более 500 тысяч новых рабочих мест, сформировать новые отрасли промышленности и сферы услуг, обеспечить повсеместно высокие стандарты качества жизни для населения. В соответствии с целевыми индикаторами, принятыми в Концепции, суммарная выработка электроэнергии с помощью альтернативных источников энергии (ВИЭ и атомная) должна достигнуть 3% в общем объеме производства на уровне 2020 года и 10% на уровне 2030 года, включая атомную энергетику в объеме 2 ГВт.

ДАЖЕ БИЛЛ ПОНИМАЕТ

Казалось бы, самым оптимальным решением проблемы изменения климата, лежащим на поверхности, является ВИЭ – возобновляемые источники энергии, к которым относятся, прежде всего, солнце и ветер. Но восторг перед этими генерациями быстро сменился пониманием, что не все так просто. И при всех своих плюсах ВИЭ имеют и такие минусы, как нестабильность генерации электроэнергии по причине зависимости от погодных условий. Высокая доля ВИЭ в энергосистеме страны способствует снижению ее надежности. Именно поэтому даже страны с огромным потенциалом развития ВИЭ: ОАЭ, Египет, Саудовская Аравия, соседний Узбекистан и другие, где солнце светит почти 365 дней в году, нынче вкладываются в развитие атомной энергетики.

А страны, которые не являются новичками в атомном клубе, пришли к пониманию, что не всегда стоит изобретать велосипед, когда это надежное средство передвижения у тебя уже имеется. Так происходит, например, в США, где отношение к атомной энергетике в последнее время заметно потеплело. И отражением внимания общества к этому вопросу стало мнение Билла Гейтса, которым он поделился под занавес года, подводя итоги: «Развитие атомной энергетики – это идеальный способ борьбы с изменением климата, потому что это единственный безуглеродный источник энергии, доступный 24 часа в сутки. Мир нуждается в различных решениях для борьбы с изменением климата. Передовая атомная энергетика представляет собой одно из таких решений».

ЗЕЛЕНЫЙ ПЕРЕХОД

Главной причиной парникового эффекта, который вызывает глобальное потепление, является выделение в атмосферу углекислого газа. А основным его источником, если говорить о производстве электроэнергии, является сгорание таких видов топлива, как мазут, каменный уголь, природный газ. В Казахстане основные загрязнители атмосферного воздуха – это угольные теплоэлектростанции, поэтому речь, прежде всего, должна идти о замене их альтернативными видами энергии, в том числе атомной.

– Присоединившись к Парижскому соглашению, Казахстан взял на себя обязательства, которые влекут за собой структурные изменения в экономике. В первую очередь, в зону риска может попасть будущее угольной промышленности. А в Казахстане практически вся энергетическая сфера держится на угле – более 70% электроэнергии вырабатывается на этом полезном ископаемом. «Угольное лобби» продолжает отстаивать свои интересы и это понятно. В то же время оценка износа оборудования тепловых электростанций показала, что в настоящее время 36% турбинного оборудования ТЭС имеют износ свыше 75%, что требует больших капитальных затрат на модернизацию угольных станций. Для сохранения экономической стабильности и диверсификации источников энергии мы должны развивать альтернативные источники энергии – солнечную, ветровую и атомную, внедрять экологически чистые технологии, как это и записано в Парижском соглашении по климату, – отметила исполнительный директор Научно-технического центра безопасности ядерных технологий Ирина Тажибаева.

То есть, говоря о «зеленой» экономике и исполнении Парижского соглашения, Казахстану надо рассматривать развитие ВИЭ и атомной энергетики. Правда, по строительству в Казахстане АЭС правительство никак не примет решения, хотя обсуждаться этот вопрос начал уже более двадцати лет назад. Что касается ВИЭ, то о них обычно говорят как раз в связи с необходимостью выполнения обязательств международных договоров. Между тем, сферу ВИЭ необходимо развивать и с целью диверсификации источников энергии. Тем более сейчас технологии ВИЭ становятся доступнее и привлекательнее для инвестиций. В настоящий момент в Казахстане производство электроэнергии на ветровых станциях составляет 0,3% от общей генерации по стране, на солнечных электростанциях – 0,1%.

Получается, что суммарно доля солнца и ветра составляет лишь 0,4% от общей электрогенерации в стране, и, чтобы достичь целевых показателей Концепции «зеленой» экономики, Казахстану необходимо наращивать объемы ВИЭ-мощностей.

Если же говорить об атомной генерации, то в ее развитие обычно вкладываются страны, которые не только думают об улучшении экологии, но, как и Казахстан, имеют амбициозные планы по развитию промышленности и индустриализации. Ведь только АЭС способна производить дешевую энергию стабильно и в промышленных масштабах и одновременно относится к «зеленым» источникам энергии. А дополнительно в пользу развития атомной энергетики у нас в стране говорит энергодефицит на юге Казахстана.

– Рост интереса к возобновляемым источникам энергии в Туркестанской области обусловлен практическими соображениями — солнечные электростанции могут помочь решить проблему нехватки электроэнергии. Но, как уже многим известно, солнечная и ветровая энергетики – это малая энергетика. А на энергодефицитном юге Казахстана нужен новый базовый источник энергии, каким является атомная станция, — полагает Ирина Тажибаева.

АЭС И ЭКОЛОГИЯ

При всех своих плюсах перспектива строительства АЭС зачастую вызывает беспокойство населения, причем страхи связаны как раз с влиянием энергогенерации на экологию и окружающую среду. Впрочем, специалисты уверены, что все опасения от недостатка информации.

– Вредное влияние работы атомных электростанций является больше мифом, чем реальностью. Все проблемы в обычной неосведомленности населения: кроме узких специалистов, мало кто догадывается о том, что привычные угольные станции дают гораздо более заметное техногенное увеличение радиоактивного фона, чем атомные. Дело в том, что каменный уголь обладает естественной радиоактивностью. Радиационное воздействие АЭС на население по сравнению с ТЭС равной мощности оказывается ниже примерно в 20 раз. В угле содержится несколько природных радиоактивных веществ: торий, уран и продукты их распада, а также долгоживущий изотоп калий-40, которые при работе угольных электростанций попадают в атмосферу. АЭС же не способствует увеличению парникового эффекта, при их работе не возникает выбросов оксидов углерода и серы. В штатной и даже в случае аварийной ситуации проектом строительства АЭС предусмотрены меры обеспечения безопасной работы станции, исключающие выбросы радиоактивных веществ, – пояснила Ирина Тажибаева.


А начальник центра комплексных экологических исследований Института ядерной физики Виктор Глущенко отмечает, что развитие атомной энергетики неизбежно связано с образованием радиоактивных отходов и отработавшего ядерного топлива, однако их объемы намного меньше отходов угольной электростанции. Кроме того, в результате более чем 50-летнего опыта в мире достигнут высокий уровень технологической безопасности обращения с РАО и хранения отработавшего топлива. Уровень безопасности, достигаемый на современных АЭС, позволяет гарантировать отсутствие аварийных радиоактивных выбросов.

– Результаты многолетних исследований радиационной обстановки в районах размещения исследовательского атомного реактора ВВР-К (пос. Алатау, вблизи г. Алматы) и промышленного реактора на быстрых нейтронах БН-350 (г. Актау), выполненных сотрудниками Института ядерной физики, позволили сделать вывод о том, что при соблюдении необходимых правил эксплуатации современные ядерные установки экологически безопасны и не приводят к ухудшению состояния окружающей среды, – рассказал Виктор Глущенко.


Специалист отмечает, что угольные электростанции загрязняют атмосферу большим количеством вредных газообразных выбросов и неразрушающихся канцерогенов, вызывающих кислотные дожди и отравления.

— Таким образом, одним из наиболее важных результатов реализации Программы развития атомной энергетики в Казахстане является улучшение экологической обстановки в связи со снижением доли электрогенерирующих предприятий, использующих органическое топливо. Дополнительным аргументом становится тот факт, что это позволит значительно снизить объемы потребления невозобновляемого полезного ископаемого – угля, который может служить сырьем для химической промышленности. В то же время, запасы ураносодержащих руд и объемы добываемого в Казахстане урана позволят обеспечить топливом атомную энергетику в долгосрочной перспективе, – резюмировал Виктор Глущенко.

Сая Загипова

Информация взята с сайта liter.kz

Обучающий курс по радиационной безопасности и радиационному контролю

Февраль 20, 2019

В Институте ядерной физике 11 — 15 февраля 2019 года проведен Учебный курс по теме «Радиационная безопасность и радиационный контроль».

Цель курса – обучение методам организации работ с источниками ионизирующего излучения (ИИИ), правилам безопасного обращения с радиоактивными веществами и ИИИ в соответствии с действующими в Казахстане нормами и правилами по радиационной безопасности.

Учебный курс включает теоретические и практические занятия, а также посещение комплекса исследовательского ядерного реактора ВВР-К, территории пункта захоронения радиоактивных отходов. После окончания курса слушатели, успешно сдавшие квалификационный экзамен, получают сертификаты.









Наши достижения

Февраль 18, 2019

Институт ядерной физики Министерства энергетики РК получил Свидетельство об аккредитации, как организация осуществляющая экспертизу ядерной, радиационной и ядерной физической безопасности Комитета атомного и энергетического надзора и контроля.





Новый метод в лечении рака предлагают казахстанские ученые

Февраль 11, 2019

Как получилось, что казахстанские радиоактивные изотопы продают за рубеж, но не используют у нас для лечения рака.

 
 
 


 

Практически во всех развитых государствах мира, в качестве одного из методов борьбы с онкозаболеваниями, используется метод радионуклидной терапии с использованием радиофармацефтических препаратов (РФП) терапевтического назначения. И многие казахстанцы, чтобы получить это лечение, вынуждены выезжать за рубеж. Но мало кто знает, что такие же РФП производятся в нашей стране, но почему-то недоступны для населения. О том, почему так происходит и что требуется для внедрения РФП в лечебную практику, журналисту Zakon.kz рассказала начальник научно-технического Центра радиохимии и производства изотопов Института ядерной физики (ИЯФ) Елена Чакрова.

— Что такое РФП для терапии и в чем заключается радионуклиидная терапия?

— Если говорить простым языком, то РФП для терапии – это лекарственное средство, в состав которого входит химическая, биологическая или биохимическая составляющая и радиоактивный изотоп. Чаще всего этот фармпрепарат выполняет функцию уничтожения раковой клетки. В 99% случаев в состав РФП входят изотопы с бета излучением. Хотя бывают и другие варианты, например, изотоп на основе альфа излучения. За счет этого излучения и «убивается» раковая клетка. Конечно не любая, но в определенных случаях радионуклид может применяться для воздействия на раковую клетку опухоли. То есть, химическая или биологическая составляющая РФП позволяет доставить изотоп в ту или иную точку организма, где есть накопление раковых клеток, а он в свою очередь уничтожает эти клетки.

— Имеют ли эти радиофармпрепараты аналоги в мире?

— Радионуклидная терапия применяется в мире довольно давно и очень широко. Но, к сожалению, в Казахстане она не применяется вообще. Связано это, прежде всего, с тем, что в лечебных онкологических учреждениях нет специальных больничных отделений и палат, где можно проводить радионуклидную терапию. В принципе никакой особой дополнительной защиты, вроде бетонных стен или еще чего-то подобного, в таких палатах не требуется. Но нужно собирать и выдерживать (сохранять) отходы жизнедеятельности человека, который прошел эту терапию. Ведь любой пациент посещает туалет, и выделяемые им биологические жидкости радиоактивны, а потому их нельзя слить в общую канализацию. Поэтому просто нужна специальная канализация или другая система утилизации отходов. И сделать это не сложно и не столь уж затратно. Ведь изотопы, которые используются для терапии «живут» не долго, максимум дни. Значит, эти отходы просто нужно собрать в какую-то особую емкость, выдержать определенное время, а потом слить в обычную канализацию. Однако пока получается, что этот вид терапии широко используется во многих странах мира, но не у нас.

— Были ли попытки наладить применение радиофармацевтической терапии в Казахстане?

— Когда в ИЯФ создавали свой Центр ядерной медицины, помимо производственных мощностей, планировалось и создание лечебно-диагностического корпуса. Проект по строительству производственной части успешно реализовали, сертифицировали производственную площадку на соответствие требованиям GMP (надлежащая производственная практика), и благодаря этому мы сейчас можем продавать произведенную нами продукцию как в нашей стране, так и за рубеж. А вот строительство лечебно-диагностической части даже не начиналось. Хотя по проекту, врачи-онкологи и их пациенты должны были находиться прямо за забором ИЯФ, и конечно это было бы очень удобно. В том числе была бы решена проблема утилизации отходов жизнедеятельности больных. В общем, это был очень красивый проект, но, к сожалению, он остался лишь на бумаге. Как впрочем, и другие подобные проекты. Например, проект по созданию специализированных больничных палат для радионуклидной терапии в Семипалатинском онкодиспансере, который пока так и не ввели в эксплуатацию. Почему эти проекты не были реализованы мне трудно судить, но если поговорить с отечественными врачами-онкологами, то, наверное, любой из них скажет, что очень заинтересован во внедрении радиофармацевтической терапии в Казахстане.




— Для кого же вы производите эти фармпрепараты, если в Казахстане их применить негде?

— В этом и кроется основной вопрос и основная проблема. Мы еще 5 лет назад, так сказать поставили эту технологию «на колеса» и провели доклинические исследования двух РФП. Например, такого классического фармпрепарата основе «йода 131», который во многих мировых странах используется для терапии рака щитовидной железы, лечения тиреотоксикоза и других заболеваний щитовидной железы. Мы успешно закончили проведение доклинических исследований, но до сих пор не можем начать проведение клинических исследований, потому, что они связаны с пациентами и стопорятся из-за отсутствия специализированных палат. Также мы подготовили к производству второй РФП на основе изотопа «самарий-153» и тоже провели доклинические испытания. Они прошли успешно и препарат рекомендован к проведению клинических испытаний. И опять же мы остановились на том, что медики не могут получить разрешение на проведение клинических испытаний из-за отсутствия соответствующей базы.

В общем, мы готовы производить эти фармпрепараты и понимаем, что это очень нужно онкологическим больным, но не можем дальше двинуться. А просто производить их и «складывать на полку» бессмысленно, потому, что они попросту распадаются. Конечно, я не хочу сказать, что как только появится в больнице один из наших фармпрепаратов для радионуклидной терапии, в Казахстане исчезнут онкологические больные. Ведь на данный момент ни один известный медпрепарат не дает 100% гарантии при лечении рака. Но наличие таких фармпрепаратов очень сильно расширяет возможности онкологов и в каких-то случаях дает шанс пациенту. И, наверное, было бы хорошо, если бы у нас в стране был весь арсенал средств для борьбы с раком. А сейчас казахстанские пациенты чаще всего едут в соседние Россию, в Узбекистан, где все это уже давно поставлено на поток и работает.

— Но неужели причина лишь в отсутствии, точнее в нежелании, наладить в казахстанских больницах систему утилизации отходов жизнедеятельности таких пациентов?

— На мой взгляд, это единственная причина. Отсутствие специализированного отделения, хотя бы одного в стране, приводит к тому, что у нас нет этого вида лечения вообще. Мы в рамках государственно-частного партнерства беседуем на эту тему с представителями различных медицинских компаний. И у многих создание такого отделения есть в планах, но пока нет в реальности. И пока ситуация не изменится, нашему Центру ядерной медицины придется просто производить балк растворы этих радиоактивных радиоизотопов и продавать их за рубеж. А собственная медицина остается без столь необходимых лекарств.

— А сейчас вы продаете эти фармпрепараты за рубеж?

— Мы сейчас продаем за рубеж – в Россию и в Германию, не медицинские препараты, а балк растворы. Это исходный раствор изотопа из которого можно что-то произвести. То есть, потребитель, получив балк раствор изотопа, может произвести из него продукцию для промышленного или медицинского применения. Например, раствор для калибровки определенной аппаратуры. То есть, балк раствор – это исходный материал, так сказать, полупродукт.

— Но, такие медпрепараты, о которых мы говорим сейчас, производить из балк растворов за рубежом не могут?

— Из балк раствора «кобальта 57», который мы сейчас продаем за рубеж, наши российские или германские коллеги не могут производить медицинский продукт. Но, если мы будем продавать балк раствор «йода 131», о чем сейчас ведутся переговоры, то конечно они могут производить такой же радиофармацевтический терапевтический препарат, о котором я говорила в начале нашего разговора.

— То есть получается, что вы производите сырье для этих фармпрепаратов, продаете их в ту же Россию, и казахстанские онкобольные вынуждены ехать туда и платить немалые деньги, чтобы получить это лечение?

— Да сейчас именно так и происходит. Хотя мы вполне можем проводить такое лечение в Казахстане. И в том числе, развивать таким образом, и так называемый «медицинский туризм». А сейчас, можно сказать, что мы обеспечиваем развитие зарубежного «медицинского туризма». Хотя о реализации такого проекта в нашей стране говорилось уже не раз, и может быть в ближайшее время он все же будет реализован в одном из онкодиспансеров нашей страны.

При этом хочу отметить, что мы не «пиарим» свою продукцию – во-первых у нас очень маленький рынок, а во-вторых мы заработаем больше денег, продавая те же балк растворы за рубеж. Но, производства радиофармпрепаратов в нашем институте создано, прежде всего, для того, чтобы работать на отечественную медицину. И, как бы высокопарно это не звучало – это наш долг внедрять и развивать радионуклидную терапию в стране.




— Но, насколько мне известно, ИЯФ все же производит какие-то препараты для медицинских нужд, которые используются в казахстанских больницах…

— Сейчас мы производим радиофармацефтические препараты используемые для ранней онкодиагностики и контроля лечения онкологических заболеваний. К слову, нас часто спрашивают, зачем автомобили ИЯФ сопровождают полицейские экипажи. Поэтому сразу хочу пояснить, что ИЯФ находится в 20 километрах от Алматы, а потребитель, то есть ПЭТ-сканер – в КазНИИ онкологии и радиологии, расположен в центре города. А фармпрепарат, используемый для онкодиагностики очень короткоживущий – его можно использовать лишь в течение 8 часов, так как период полураспада изотопа фтора-18 составляет 110 минут. И мы для того, чтобы не терять время в дорожных пробках обратились в Департамент полиции Алматы с просьбой о сопровождении, чтобы больные не ждали лишний час. И чтобы сам фармпрепарат не потерял своих свойств. Мы очень благодарны нашим полицейским за понимание и помощь.

— То есть радиоактивные препараты для диагностики все же используются в казахстанских больницах. Почему же тогда терапевтические препараты, о которых говорилось выше, использовать запрещено?

— Диагностика рака с применением наших фармпрепаратов началась еще в 2001 году и сейчас активно развивается. Но здесь следует отметить, что для диагностики чаще всего используются совсем другие изотопы, нежели для терапии. Я не буду перечислять их названия, чтобы не перегружать наш разговор лишними научными терминами, но могу сказать, что все они гораздо меньшей активности и короткоживущие. Поэтому пациенту этот препарат ввели, провели сканирование, врач с ним поработал, и больного отпускают домой. И все отходы его жизнедеятельности уже безопасны, так как введенный в его организм изотоп распадется за несколько часов. Поэтому по всем международным и казахстанским требованиям радиационной безопасности (наши, к слову жестче), нет необходимости создавать какие-то дополнительные очистные сооружения или специальные системы утилизации отходов при проведении диагностических исследований. При этом некоторые производимые нами фармпрепараты мы развозим не только по Алматы, но и по всей республике, и постоянно расширяем перечень производимых фармпрепаратов. В принципе, мы можем заниматься только диагностическими препаратами, и все специалисты будут заняты. Но, на мой взгляд, необходимо развивать не только диагностику, но и терапию. А она, к сожалению, пока стоит на месте.

Владимир Демидов

Институт ядерной физики получил сертификат GMP на производство редких препаратов

Февраль 4, 2019

Учёные запустили производство препаратов, использующихся для диагностики рака. Срок их годности – восемь часов, поэтому фармкомпании их не импортировали.

 


Фтордезоксиглюкоза активна всего восемь часов, поэтому из-за рубежа это лекарство привезти невозможно / Фото Алмаза Толеке

Институт ядерной физики (ИЯФ) в Алматы получил международный сертификат GMP (Good Manufacturing Practice). Он подтверждает, что производственный процесс соответствует международным стандартам – потребители лекарств могут быть спокойны за своё здоровье.

Инспекцию в лаборатории проводили в 2018 году. После получения сертификата институт запустил производство социально-значимых и редких лекарств. В их числе фтордезоксиглюкоза (биологический аналог глюкозы). Его используют для диагностики рака, рассказала Informburo.kz начальник научно-технического центра радиохимии и производства изотопов ИЯФ Елена Чакрова.

«Фтордезоксиглюкоза – это радиоизотопное средство, которое вводится пациенту внутрь и используется в позитронно-эмиссионной томографии (при исследовании внутренних органов. – Авт.). Препарат помогает диагностировать злокачественные опухоли различной локализации, в том числе головного мозга, определить их регионарное распространение и найти отдалённые метастазы. Период полураспада компонентов – всего восемь часов. После этого они станут неактивны, поэтому так важно было производить фтордезоксиглюкозу именно у нас. Издалека этот препарат попросту бы не доехал к больным», – подчеркнула Елена Чакрова.


Елена Чакрова / Фото Алмаза Толеке

Институт ядерной физики находится в 20 км от Алматы в посёлке Алатау. Чтобы быстро доставить фтордезоксиглюкозу в больницу, лаборантов сопровождает полиция. Путь, на который уходит около часа, кортеж преодолевает за 25 минут. В больнице препарат уже ждут – пациентов записывают на обследование заранее.


Лаборатория оснащена дорогостоящим итальянским оборудованием / Фото Алмаза Толеке

«Институт ядерной физики первым среди производителей радиофармпрепаратов получил сертификат GMP, подтвердив готовность гарантированно производить продукцию высокого качества. Сейчас институт производит и поставляет растворы фтордезоксиглюкозы, натрия пертехнетата, натрия йодида и различных реагентов. Они позволяют диагностировать заболевания сердца, щитовидной железы, почек, печени, костей скелета», – отметила сотрудница института.


Производство происходит в стерильных условиях, машины оснащены механическими руками / Фото Алмаза Толеке

Учёные продолжают разработку новых радиофармпрепаратов и методов их контроля.

«В этом году мы планируем провести работы по регистрации, получению разрешения на использование в качестве лекарственного средства новых лекарств», – поделился планами генеральный директор института Ергазы Кенжин.

Производят препараты в помещениях и горячих камерах с классами чистоты D, C, B, A. Таковы требования GMP. Каждую партию проверяют на соответствие фармтребованиям, после чего поставляют в больницы города.

Информация взята с сайта informburo.kz

Обучающий курс в Учебном центре по ядерной безопасности

Январь 31, 2019

В рамках сотрудничества в области ядерной безопасности между Агентством по уменьшению угроз Министерства обороны США и Правительством Казахстана (программа «Глобальная ядерная безопасность») с 21 по 25 января 2019 года в Учебном центре по ядерной безопасности ИЯФ проведен учебный курс «Реагирование на события, связанные с ядерной физической безопасностью».

Цель курса – обучение практическим навыкам реагирования сил охраны на инциденты и происшествия, отработка навыков и тактики действий силовых подразделений на ядерных объектах. В рамках учебного курса инструкторами США проведены теоретические и практические занятия для представителей воинских частей Национальной гвардии Казахстана.

В заключительный день учебный курс посетили представители Посольства США г-н Стивен Колдер (директор Отдела АУУ МО США при посольстве США в Астане), г-н Сергей Колмыков (координатор программ Отдела АУУ МО США при посольстве США в Астане) и Заместитель председателя КАЭНК МЭ РК г-н Сергазин Г.Е.







Наши достижения

Январь 24, 2019

Институт ядерной физики Министерства энергетики РК получил Сертификат на соответствие требованиям надлежащих фармацевтических практик в сфере обращения лекарственных средств.

Следует отметить, что это является результатом слаженной и кропотливой работы специалистов Научно-технического центра радиохимии и производства изотопов Института ядерной физики. В течении 2018 года коллектив Центра выполнил большой комплекс работ по подготовке площадки производства радиофармпрепаратов к инспекции на соответствие требованиям Стандарта надлежащей производственной практики (GMP), который утвержден Приказом Министра здравоохранения и социального развития Республики Казахстан.